Rambler's Top100
  Новости
  Место встречи
  О Кате
  ВЕХИ
  Фотоальбом
  Пресса
Репортажи, рецензии
Телепередачи
Радиопередачи
  Всячина
  Обратная связь
рус/eng
Русская версияEnglish version

   Пресса
НЕИЗВЕДАННЫЕ ГРАНИ

«BONJOUR»
август 2021

 

Кажется, мы не встречали людей, не знакомых с творчеством актрисы театра и кино, певицы, заслуженной артистки России Екатерины Гусевой. Также не встречались нам и те, кто не смог бы рассказать, за что она так любима. Пожалуй, главная причина — поразительная искренность, правдивость во всём! В интервью журналу BONJOUR Катя рассказала о собственной актёрской эволюции и актуальных рабочих проектах.


 

– Екатерина, актёры — это люди, которым дана счастливая возможность проживать иные судьбы. В вашем активе множество сыгранных ролей в театре и кино, амплуа певицы, участие в больших телепроектах. Как в этих множественных жизнях, личностях не растерять себя? Как понять, где вы, а где роль?

– Знаете, я никогда не путаюсь в этих понятиях и всегда чётко разделяю, где я, а где — персонаж, которого я играю.

– А насколько тяжело бывает выходить из роли?

– Мне несложно. В театре это происходит во время поклонов после спектакля. Поклонилась зрителям, и всё: не своё "сбросила" в пол, подняла голову — перед вами Катя Гусева. В кадре слышу команду "Стоп! Снято!" и улыбаюсь, если получилось. Если нет, прошу ещё дублик и вновь "впрыгиваю", "ныряю" туда, в нужные обстоятельства, а потом "выныриваю". Шлейф ролей не тяну за собой.

- Помните свои представления о профессии актрисы. свои ожидания во время учёбы? Спустя годы и множество проектов можете ли сказать, насколько далеки, а может быть, наоборот, близки были те представления к реальности?

- Я поступила в Щукинское училище в семнадцать лет. Я была абсолютным ребёнком, такой правильной, послушной девочкой и могла правдиво сыграть разве что мамину дочь. В актёрской профессии меня тогда привлекало исключительно чудо перевоплощения. Мне хотелось быть кем угодно, лишь бы не собой. Мне казалось, что это так скучно и никому не будет интересно. Поэтому я всегда выбирала острохарактерные роли. В дипломном спектакле «Последние» Горького играла старуху-няньку, в «Яме» Куприна — баронессу, падкую на женщин. Мне очень нравились наблюдения, где мы показывали животных и предметы, задания на фантазию. Помню, был у меня такой этюд — «Молоко убежало». Я села в какую-то коробку, будто это кастрюля крышкой накрыта, и пальчики в белых перчатках — по одному пальчику — просовывала сквозь щель, а потом убегала в белом трико (улыбается)…

- Как этот этюд оценили?

- Не помню, вспоминаю только, что с фантазией у меня всегда было всё в порядке. Я сейчас смотрю на эту свою отчаянную смелость, на желание уйти как можно дальше от себя и понимаю, насколько сильно изменилась, как поменялось мое видение себя в профессии. Накопленный жизненный опыт даёт возможность позволить себе роль-исповедь. Я уже не боюсь просто быть собой, раскрываться. И тем не менее на некоторые роли меня одной не хватает. Например, роль Елизаветы, королевы Англии, в «Ричарде III» Шекспира. Я осознавала, что моего ресурса маловато, чтобы оживить этот персонаж. И тогда вновь вспомнила себя студенткой Щукинского училища, когда мне хотелось влезть в "чужую шкуру", в кого-нибудь перевоплотиться. Актёрство — безумно интересная профессия, никогда не знаешь, чего ожидать, к чему быть готовой. Это — бесконечный поиск, сомнения, испытания, новые открытия. Бывает так, что ко мне приходят роли, к которым я ещё не готова. В подобной ситуации я предпочитаю рисковать, в глубине души понимая, что не имею права на ошибку, не могу подвести свою аудиторию, которая мне верит. Сегодня каждая новая роль — это чаще всего вызов. Вызов самой себе. На проходные работы нет ни времени, ни желания.

- Раз уж мы заговорили о проходных ролях, как часто вам приходится отказываться от проектов и ролей, которые вам неинтересны?

 - Неинтересно — не возьмусь. К счастью, у меня нет задачи просто зарабатывать, хватаясь за любую возможность. А ещё я не люблю повторяться — иногда мне кажется, что вот это уже отработано, а входить вновь "в ту же воду" я не хочу. Если я не могу открыть в роли что-то новое, какую-то неизведанную грань, я теряю интерес и часто отказываюсь.

- Есть роли, образы, которые вы хотели бы реализовать, но пока не дошли до этого?

- Дошла (смеётся)! Пробую себя в комедийном жанре. Наверное, одна из первых попыток была в картине «Домовой». Хотя чисто комедией этот фильм не назовёшь. это скорее драмеди. Также в Театре имени Моссовета готовится к постановке довольно популярная пьеса Робера Тома «Восемь любящих женщин». Её ставят по всему миру, она не раз была экранизирована. В пьесе есть персонаж, некая Августина, — полусумасшедшая 50-летняя девственница. Я с жадностью набросилась на роль, на этот материал! Ведь на самом деле я клоун по жизни, хулиганка! У меня нет желания себя сдерживать, следуя только своей фактуре героини. Комедия положений — вот что меня привлекает сейчас. Мне нравится, когда люди смеются! Я понимаю, что очищение через страдание — это спасение, но и смех тоже лечит!

- Это желание очень контрастирует с вашей нынешней работой в спектакле «Ричард III» в Театре имени Моссовета.

- Да возможно, это выглядит, как побег от надгробных плит, которыми накрыло мою королеву Англии Елизавету или "бедную Лизу", как я её называю. Смерть мужа, детей, братьев, заключение в Тауэре… Погружаясь в обстоятельства пьесы, я долгое время не понимала, как мне не надорваться! Мне, артистке Гусевой. Всё моё естество, вся моя психика и физиология противились. Я искала какую-нибудь книжечку-руководство — как выжить актёру в драме Шекспира?! Алексея Бартошевича, нашего шекспироведа, перечитывала, пересматривала его лекции на телеканале «Культура». После каждого прогона спектакля я теряла голос, силы, нервы, вес. Последнее, правда, пошло мне на пользу (улыбается). После «Ричарда» я лежала пару дней пластом, приходя в себя, пытаясь побороть опустошение. Я не испытывала катарсиса, не очищалась от этих страданий. Я впускала их в себя и потом не знала, как восстановиться. Пока не нашла ключик к роли. Мне кажется, я даже научилась получать удовольствие! Просто материал, на котором основана пьеса, — это не вымысел, не триллер, не хоррор. Это — быль! Все происходило с реальными людьми. И я просто стала рассказывать зрителям, смакуя подробности, об обстоятельствах жизни королевы Англии Елизаветы. У всех нас есть свои трудности, в том числе у зрителей, кто-то может болеть, кто-то — переживать потерю близких, испытывать финансовые затруднения, проблемы в отношениях и так далее. Все мы ищем спасения, пытаемся нащупать какую-то опору в жизни. И нередко театр в этом помогает. Глядя на жизнеописание людей (не просто персонажей, а реальных людей, живших в то время), кто-нибудь поймёт, что его невзгоды и неурядицы не проблема вовсе! Так, мелочи по сравнению с мировой революцией (смеётся).

- Можно ли сказать, что эта роль обрела для вас смысл?

- Можно сказать, что благодаря этой роли я поборола страх. Боязнь взять на себя те обстоятельства, те события, через которые приходится проходить моей героине и которые я пропускала через себя. 
 Витя Сухоруков говорил мне: "Куда бежишь, артистка Гусева? От Шекспира?! Остановись!». А Костя Хабенский давно сказал потрясающую фразу: "Екатерина Константиновна, пора уже переходить в супертяж!". И вот я думаю, что эта роль — супертяж для меня. Я вышла на этот ринг, на это татами и каким-то чудом осталась жива и здорова!

- Затянувшийся карантин прошлого года, как оказалось, заставил многие семьи, пары пересмотреть свои отношения. Часто люди с трудом выносили долгое совместное нахождение в замкнутом пространстве. Как ваша семья прошла этот период?

 - Мне это было так необходимо! Я не представляла, что должно было случиться, чтобы мы наконец оказались вместе. Просто невозможно было представить, чтобы вдруг щёлкнул тумблер, "выключил" планету, а нас всех соединил дома. Где-то свыше было решено, чтобы я остановила свой бег, отвлеклась от служения незнакомым людям и уделила внимание своей семье. Я, наверное, скажу странную вещь, но в чём-то я благодарна этому времени.

– Какой вам видится роль идеальной мамы?

– Не знаю. Мне кажется, что брошенные дети — не буквально, конечно, а когда они сами по себе, как трава, растут, они крепче, самостоятельнее. Такие дети быстрее становятся на ноги и не чувствуют себя потерянными в этом мире. А залюбленным, затисканным очень сложно адаптироваться и найти себя. Мне в этом плане помогает работа, отрывает от того, чтобы слишком много внимания уделить детям. Дочери уже скоро одиннадцать лет, а я до сих пор могу взять Аню на руки. И даже, стыдно сказать, иногда кормлю с ложечки — когда мы торопимся и надо быстрее съесть завтрак, например. И она очень раздражается по этому поводу.

- Слишком много контроля?

- Много. И по телефону мониторю. Не каждый вздох, конечно, но. С другой стороны, свободу тоже даю. Под моим присмотром и с молитвой Аня у меня и по деревьям лазает, и верхом галопом скачет. И Лёша так же - лет пять ему было, он в одиннадцать градусов нырял в источник где-то в крымских горах. Как мать я всё время балансирую между контролем за своими детьми и пониманием, что они должны набивать свои шишки.

– Дети — неисчерпаемый источник познания. Кстати, в День Победы, 9 мая, состоялась премьера картины «Африка», в которой вы снимались. Эта история рассказывает и о детском взгляде на мир. Вспомните, пожалуйста, какие чувства вы испытали, когда прочли сценарий.

- Я была потрясена. Эта история частично основана на реальных событиях. Похожих сюжетов много, но здесь что-то меня затронуло. Честно говоря, у меня были серьёзные трения на площадке из-за различных исторических несоответствий. Вообще сегодня снимать войну крайне трудно — кажется, мы стали другими, не только актёры, но и режиссёры, и операторы. Среди современных картин о войне очень мало тех, которым я верю. Вот и у нас на площадке были не соответствующие моменту детали, от которых меня поначалу трясло.

 Действие фильма разворачивается во время Великой Отечественной войны, зимой в пустой деревне, где из всех жителей остались только мать и трое детей: старшие сыновья и маленькая дочь. Мать и девочка умирают от голода, поэтому мальчики, не послушав материнских предостережений, отправляются через минное поле на поиски еды… И вот в этом повествовании в кадре вдруг появляется горящая лампада. Я говорю, друзья мои, что это вы лампаду-то зажгли?! Да они давно бы выпили это масло! Тулуп?! Люди от голода ремни варили и ели, потому что ремень — это бычья кожа, если его сварить, то в парах этого "навара" можно уловить отдалённый мясной запах. А тут - целый тулуп! Но в итоге я всё же примирилась с этим тулупом и лампадой, потому что фильм «Африка» — всё же не бытовой реализм, а скорее притча. История о гуманизме, о заповеди "не убий". Причём речь тут даже не о человеке, а о животном. В поисках еды мальчики находят тяжелораненую собаку-сапёра, которую они бросают в мешок и собираются нести домой. Возникает ситуация, когда для старшего собака — это еда, спасение его матери и сестры, а для младшего, которому только семь лет исполнилось, — друг. Хоть ты тресни, но друг! Потому что героев не едят. Только ребёнок способен на гуманизм в такой ситуации. Это потом уже собака поправилась, стала своим новым хозяевам носить зайцев из леса, они на этих зайцах отъелись… Но изначально в центре коллизия — убить собаку и спастись, или сохранить жизнь другу человека с риском для своей.

- Катя, расскажите, пожалуйста, каких новых интересных проектов с вашим участием ждать вашим поклонникам?

- Как я уже упомянула, в Театре имени Моссовета мы работаем над пьесой «Восемь женщин». В начале следующего сезона на сцену Театра Оперетты возвращается мюзикл «Граф Орлов». А в кино я сейчас снимаюсь в двух картинах. В горах Дагестана продолжаются съёмки исторической драмы «Аманат», основанной на реальных событиях войны на Кавказе, а в Великом Новгороде и Москве проходят съёмки полнометражной комедии «Я хочу! Я буду!» режиссёра и автора сценария Павла Воронина. Моя героиня — преподавательница университета, приличная, правильная женщина, которая тащит по жизни сидящих на шее ленивого раздолбая сына и пьющего мужа-охранника с замашками генералиссимуса, помыкающего ею. В итоге она неожиданно находит себя в жанре стендапа и меняется сама, изменяя при этом всю свою жизнь Я настороженно отношусь чисто к женскому юмору, но стендап — это интересное явление. Углубившись, начав разбираться, я поняла, что стендап-комики всегда говорят и шутят о себе, причём без запретов. Как говорится, "ради красного словца не пожалею и отца". Они с помощью юмора вскрывают свои болячки, свои проблемы и на этом основывают шоу. Может быть, это прилюдное "обнажение", этот своеобразный стриптиз души — это попытка выкорчевать свои комплексы и страхи.

- Кажется, эта роль прекрасно сочетается с вашей мечтой реализовать себя в комедийном жанре.

- Это не то чтобы мечта — звучит слишком уж громко. Скорее желание свернуть с проторённого пути (улыбается) и реализовать себя в чём-то новом.


Текст и фото: ЕВГЕНИЙ АНТОНЮК


 назад

 
 
© Александра Сухостат, Basil Pro
Последнее обновление 24/10/2021
Хостинг, поддержка и реклама: НЕТФОРТ
Rambler's Top100